С 21 на 22 июня. Самая короткая ночь в году: сколько длится, обычаи, праздники

27.09.2020

21 июня, когда до нападения гитлеровской Германии на СССР оставались считанные часы, Советское правительство хотело еще раз встретиться с германскими властями и обсудить состояние советско - германских отношений. Посольство СССР в Берлине получило предписание договориться о встрече с германским правительством с целью предотвращения войны путем ведения переговоров. Все попытки наших дипломатов связаться с правительством на Вильгельмштрассе не давали никаких результатов. Из Москвы пришла срочная телеграмма о немедленной передаче германскому правительству, вышеуказанного важного заявления. Но на Вильгельмштрассе проходило “какое-то важное совещание”, на котором присутствовали все германские главари. Это вызывало беспокойство среди дипломатического корпуса СССР в Берлине. В течение всей субботы 21 июня они не могли найти никого из германских руководителей, с которыми должны были связаться.

“Тем временем в Москве в половине десятого вечера 21 июня народный комиссар иностранных дел Молотов по поручению Советского правительства пригласил к себе германского посла Шеленбурга и сообщил ему содержание советской ноты по поводу многочисленных нарушений границы германскими самолетами. После этого нарком тщетно пытался побудить посла обсудить с ним состояние советско - германских отношений и выяснить претензии Германии к Советскому Союзу. В частности перед Шуленбургом был поставлен вопрос: в чем заключается недовольство Германии к СССР, если таковое имеется? Молотов спросил также, чем объясняется усиленное распространение слухов о близкой войне между Германией и СССР, чем объясняется массовый отъезд из Москвы в последние дни сотрудников германского посольства и их жен. В заключение Шуленбургу был задан вопрос о том, чем объясняется “отсутствие какого-либо реагирования германского правительства на успокоительное и миролюбивое сообщение ТАСС от 14 июня”. Никакого вразумительного ответа на эти вопросы Шуленбург не дал...”

Уже в ночь на 22 июня немецкие самолеты бомбили Могилев, Львов, Ровно, Гродно и другие города. Гитлеровская пропаганда пыталась создать впечатление, будто война эта будет короткой прогулкой.

В 6 часов утра, в СССР по радио, не было никаких сообщений о нападении. Создавалось впечатление, что в Москве об этом не знают, или действия Германии расценены как пограничные стычки, только более широкого масштаба, чем ранее. Во всяком случае, все станции передали сперва урок гимнастики, затем пионерскую зорьку и, наконец, последние известия, начинавшиеся, как обычно, вестями с полей и сообщениями о достижениях передовиков труда. Только в 12 часов по московскому времени по радио выступил Молотов. Он зачитал заявление Советского правительства:

Сегодня в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны германские войска напали на нашу страну... Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!

Добровольцы уходят на защиту Родины.

Многое о начале Великой Отечественной войны смутно, спутано и неясно. Основная линия исторической фундаментальности, сегодня, состоит в том, что И.В. Сталин подавлял всякую инициативу и пресекал даже разговоры о возможном вторжении. В итоге его недальновидной политики и произошел коллапс первых месяцев войны с отступлением до Москвы. Но так ли был виноват И.В.Сталин? И почему именно он и больше никто другой. Обвинение, которое уже более 50 лет весит на Иосифе Виссарионовиче, в основном базируется на воспоминаниях маршала Г.К. Жукова, но были и другие воспоминания. Не верить очевидцам событий последних часов мира и первого часа войны, значит делать выбор в угоду одному мнению. Вот о ночи с 21 на 22 июня я и хочу вам предоставить мемуары, но двух полководцев Великой Отечественной войны. С небольшими своими комментариями (см: ниже).

Итак: вот как пишет о той ночи //Жуков Г К. Воспоминания и размышления. В 2 т. - М.: Олма-Пресс, 2002//. Т.1 глава десятая//Начало войны //Отрывок:

«В ночь на 22 июня 1941 года всем работникам Генерального штаба и Наркомата обороны было приказано оставаться на своих местах. Необходимо было как можно быстрее передать в округа директиву о приведении приграничных войск в боевую готовность. В это время у меня и наркома обороны шли непрерывные переговоры с командующими округами и начальниками штабов, которые докладывали нам об усиливавшемся шуме по ту сторону границы. Эти сведения они получали от пограничников и передовых частей прикрытия.
Примерно в 24 часа 21 июня командующий Киевским округом М. П. Кирпонос, находившийся на своем командном пункте в Тернополе, доложил по ВЧ, что, кроме перебежчика, о котором сообщил генерал М. А Пуркаев, в наших частях появился еще один немецкий солдат - 222-го пехотного полка 74-й пехотной дивизии. Он переплыл речку, явился к пограничникам и сообщил, что в 4 часа немецкие войска перейдут в наступление. М. П. Кирпоносу было приказано быстрее передавать директиву в войска о приведении их в боевую готовность
Все говорило о том, что немецкие войска выдвигаются ближе к границе Об этом мы доложили в 00.30 минут ночи И. В. Сталину. Он спросил, передана ли директива в округа. Я ответил утвердительно.
После смерти И. В. Сталина появились версии о том, что некоторые командующие и их штабы в ночь на 22 июня, ничего не подозревая, мирно спали или беззаботно веселились. Это не соответствует действительности. Последняя мирная ночь была совершенно иной.
Как я уже сказал, мы с наркомом обороны по возвращении из Кремля неоднократно говорили по ВЧ с командующими округами Ф. И. Кузнецовым, Д. Г. Павловым, М П. Кирпоносом и их начальниками штабов, которые, кроме Д. Г Павлова, находились на своих командных пунктах.
Под утро 22 июня Н. Ф. Ватутин и я находились у наркома обороны С К Тимошенко в его служебном кабинете
В 3 часа 07 минут мне позвонил по ВЧ командующий Черноморским флотом адмирал Ф С. Октябрьский и сообщил «Система ВНОС флота докладывает о подходе со стороны моря большого количества неизвестных самолетов; флот находится в полной боевой готовности. Прошу указаний».
Я спросил адмирала:
- Ваше решение?
- Решение одно: встретить самолеты огнем противовоздушной обороны флота.
Переговорив с С. К. Тимошенко, я ответил адмиралу Ф. С. Октябрьскому:
- Действуйте и доложите своему наркому.
В 3 часа 30 минут начальник штаба Западного округа генерал В. Е. Климовских доложил о налете немецкой авиации на города Белоруссии. Минуты через три начальник штаба Киевского округа генерал М. А. Пуркаев доложил о налете авиации на города Украины. В 3 часа 40 минут позвонил командующий Прибалтийским военным округом генерал Ф. И. Кузнецов, который доложил о налетах вражеской авиации на Каунас и другие города.
Нарком приказал мне звонить И. В. Сталину. Звоню. К телефону никто не подходит. Звоню непрерывно. Наконец слышу сонный голос генерала Власика (начальника управления охраны).
- Кто говорит?
- Начальник Генштаба Жуков. Прошу срочно соединить меня с товарищем Сталиным.
- Что? Сейчас?! - изумился начальник охраны. - Товарищ Сталин спит.
- Будите немедля: немцы бомбят наши города, началась война.
Несколько мгновений длится молчание. Наконец в трубке глухо ответили:
- Подождите.
Минуты через три к аппарату подошел И. В. Сталин.
Я доложил обстановку и просил разрешения начать ответные боевые действия. И. В. Сталин молчит. Слышу лишь его тяжелое дыхание.
- Вы меня поняли?
Опять молчание.
- Будут ли указания? - настаиваю я.
Наконец, как будто очнувшись, И. В. Сталин спросил:
- Где нарком?
- Говорит по ВЧ с Киевским округом.
- Приезжайте с Тимошенко в Кремль. Скажите Поскребышеву, чтобы он вызвал всех членов Политбюро.
В 4 часа я вновь разговаривал с Ф. С. Октябрьским. Он спокойным тоном доложил:
- Вражеский налет отбит. Попытка удара по нашим кораблям сорвана. Но в городе есть разрушения.
Я хотел бы отметить, что Черноморский флот во главе с адмиралом Ф. С. Октябрьским был одним из первых наших объединений, организованно встретивших вражеское нападение».

И вот как пишет о той ночи //Кузнецов Н.Г. Накануне. М., Сайт «Военная литература»: militera.lib.ru // Ночь на 22 июня // Отрывок с небольшими сокращениями:

Субботний день 21 июня прошел почти так же, как и предыдущие, полный тревожных сигналов с флотов. Перед выходным мы обычно прекращали работу раньше, но в тот вечер на душе было неспокойно, и я позвонил домой:
- Меня не ждите, задержусь…
Затишье царило и в столичных учреждениях. В обычные дни после 18 часов наступала обеденная пора: руководители разъезжались по домам - часа на три, чтобы потом сидеть на работе до глубокой ночи. Но в субботу многие уезжали за город. Деловая страда спадала.
В тот вечер было как-то особенно тихо. Телефон совсем не звонил, будто его выключили. Даже такие «беспокойные» наркомы, как В. А. Малышев и И.И.Носенко, с которыми я был особенно тесно связан, не напоминали о себе вопросом, ставшим уже привычным в последнее время: «Как дела?»
Я сидел в своем кабинете… Рассеянно перебирал бумаги. Мысли не могли сосредоточиться на них. Совсем незадолго перед тем мне попался на глаза обзор иностранной печати и сводки ТАСС. Самые разные газеты писали о близкой войне между русскими и немцами. Не могли же все они сговориться!
Мои размышления прервал заместитель начальника Главного морского штаба В.А.Алафузов. Как всегда, он пришел с вечерним докладом. Обстановка как будто не изменилась: по-прежнему была очень беспокойной на Балтике, на Черном море - спокойнее; на Севере не происходило ничего особенного... Снова оставшись один, я позвонил Наркому обороны. - Нарком выехал,- сказали мне. Начальника Генерального штаба тоже не оказалось на месте. Решил связаться с флотами. Поговорил сначала с командующим Балтийским флотом В.Ф. Трибуцем, затем с начальником штаба Черноморского флота И.Д.Елисеевым, с командующим на Севере А.Г.Головко. Все были на местах, все как будто в порядке. Командные пункты развернуты, флоты уже в течение двух дней поддерживают оперативную готовность № 2. На берег отпущено лишь ограниченное число краснофлотцев и командиров. В Севастополе, в Доме флота, идет концерт, но в штабах и на командных пунктах работа не ослабевает. Бдительно следят за обстановкой, докладывают обо всем замеченном наблюдатели. Так, дежурный по штабу Черноморского флота подметил, что немецкие транспорты, которые обычно в эти часы находились в море, вдруг исчезли, укрылись в болгарских и румынских портах.
С некоторым облегчением я подумал: раз командующие на местах, они сумеют, если понадобится, быстро сориентироваться. Но почему нет никакой информации сверху? Нарком обороны и Генеральный штаб из наших оперсводок знают, что флоты приведены в повышенную готовность. Генеральный штаб по своей линии таких мер не принимает, и нам не говорят ни слова.
В 20.00 пришел М.А.Воронцов, только что прибывший из Берлина.
В тот вечер Михаил Александрович минут пятьдесят рассказывал мне о том, что делается в Германии. Повторил: нападения надо ждать с часу на час.
- Так что же все это означает? - спросил я его в упор.
- Это война! - ответил он без колебаний.
…Внеочередной доклад В.А. Алафузова. С флотов поступали все новые донесения о неизвестных кораблях, появляющихся вблизи наших берегов, о нарушениях воздушного пространства.
Около 11 часов вечера зазвонил телефон. Я услышал голос маршала С. К. Тимошенко:
- Есть очень важные сведения. Зайдите ко мне. Быстро сложил в папку последние данные о положении на флотах и, позвав Алафузова, пошел вместе с ним. Через несколько минут мы уже поднимались на второй этаж небольшого особняка, где временно находился кабинет С. К. Тимошенко.
Маршал, шагая по комнате, диктовал. Было все еще жарко. Генерал армии Г.К.Жуков сидел за столом и что-то писал. Перед ним лежало несколько заполненных листов большого блокнота для радиограмм. Видно, Нарком обороны и начальник Генерального штаба работали довольно долго.
Семен Константинович заметил нас, остановился. Коротко, не называя источников, сказал, что считается возможным нападение Германии на нашу страну.
Жуков встал и показал нам телеграмму, которую он заготовил для пограничных округов. Помнится, она была пространной - на трех листах. В ней подробно излагалось, что следует предпринять войскам в случае нападения гитлеровской Германии.

- Разрешено.

Позднее я узнал, что Нарком обороны и начальник Генштаба были вызваны 21 июня около 17 часов к И.В.Сталину. Следовательно, уже в то время под тяжестью неопровержимых доказательств было принято решение: привести войска в полную боевую готовность и в случае нападения отражать его. Значит, все это произошло примерно за одиннадцать часов до фактического вторжения врага на нашу землю.
Это еще раз подтверждает: во второй половине дня 21 июня И.В.Сталин признал столкновение с Германией если не неизбежным, то весьма и весьма вероятным. Это подтверждает и то, что в тот вечер к И.В.Сталину были вызваны московские руководители А.С.Щербаков и В.П.Пронин. По словам Василия Прохоровича Пронина, Сталин приказал в эту субботу задержать секретарей райкомов на своих местах и запретить им выезжать за город. «Возможно нападение немцев»,- предупредил он. Очень жаль, что оставшиеся часы не были использованы с максимальной эффективностью...
В наркомате мне доложили: экстренный приказ уже передан. Он совсем короток - сигнал, по которому на местах знают, что делать. Все же для прохождения телеграммы нужно какое-то время, а оно дорого. Берусь за телефонную трубку. Первый звонок на Балтику - В.Ф.Трибуцу:
- Не дожидаясь получения телеграммы, которая вам уже послана, переводите флот на оперативную готовность номер один - боевую. Повторяю еще раз - боевую. Он, видно, ждал моего звонка. Только задал вопрос:
- Разрешается ли открывать огонь в случае явного нападения на корабли или базы?
Сколько раз моряков одергивали за «излишнюю ретивость», и вот оно: можно ли стрелять по врагу? Можно и нужно!
Командующего Северным флотом А.Г.Головко тоже застаю на месте. Его ближайший сосед - Финляндия. Что она будет делать, если Германия нападет на нас? Есть немало оснований считать, что присоединится к фашистам. Но сказать что-либо наверняка было еще нельзя.
- Как вести себя с финнами? - спрашивает Арсений Григорьевич.- От них летают немецкие самолеты к Полярному.
- По нарушителям нашего воздушного пространства открывайте огонь.
- Разрешите отдать приказания?
- Добро.
В Севастополе на проводе начальник штаба И.Д.Елисеев.
- Вы еще не получили телеграммы о приведении флота в боевую готовность?
- Нет,- отвечает Иван Дмитриевич.
Повторяю ему то, что приказал Трибуцу и Головко.
- Действуйте без промедления! Доложите командующему. Ни он, ни я еще не знали в ту минуту, что от первого столкновения с врагом Севастополь отделяло менее трех часов.
После разговора с флотами сложилась уверенность, что машина завертелась. Снова заглянул Л.М.Галлер. «Что нового?» - читаю на его лице. Рассказываю об указаниях, полученных от Наркома обороны. Меня больше всего тревожило положение на Балтике, а Лев Михайлович - старый балтиец. Обсуждаем с ним, в каком состоянии там наши силы, смотрим карту...
В те минуты, как теперь известно, на вражеских аэродромах возле границы уже подвешивали бомбы к самолетам, пришли в движение фашистские танки и корабли, чтобы нанести первый удар. А мы еще думали: «Неужели война?» Где-то внутри продолжала теплиться слабая надежда: может быть, обойдется? Не обошлось. Очень скоро нам предстояло в том убедиться. Но пока для меня наступило время томительного ожидания. На флотах знали, что следует предпринять. Меры на чрезвычайный случай были точно определены и отработаны.
Я мысленно представлял себе, как приказ о фактической готовности № 1 уже передан на флоты и флотилии, дальше - в базы, соединения, и сейчас люди трудятся молчаливо и напряженно, отдавая себе отчет в цене каждой минуты. Я удерживал себя от того, чтобы снова снять трубку. Пожалуй, генерал Мольтке был прав, говоря, что, отдав приказ о мобилизации, можно идти спать. Теперь машина работала уже сама. Лишние приказы могут только помешать.
Как развивались события в ту ночь на флотах, я узнал позднее. Мой телефонный разговор с В.Ф.Трибуцем закончился в 23 часа 35 минут. В журнале боевых действий Балтийского флота записано: «23 часа 37 минут. Объявлена оперативная готовность № 1».
Люди были на месте: флот находился в повышенной готовности с 19 июня. Понадобилось лишь две минуты, чтобы началась фактическая подготовка к отражению удара врага.
Северный флот принял телеграмму-приказ в 0 часов 56 минут 22 июня. Через несколько часов мы получили донесение командующего А. Г. Головко: «Северный флот 04 часа 25 минут перешел на оперативную готовность № 1».
Значит, за это время приказ не только дошел до баз, аэродромов, кораблей и береговых батарей - они уже успели подготовиться к отражению удара.
Хорошо, что еще рано вечером - около 18 часов - я заставил командующих принять дополнительные меры. Они связались с подчиненными, предупредили, что надо быть начеку. В Таллине, Либаве и на полуострове Ханко, в Севастополе и Одессе, Измаиле и Пинске, в Полярном и на полуострове Рыбачий командиры баз, гарнизонов, кораблей и частей в тот субботний вечер забыли об отдыхе в кругу семьи, об охоте и рыбной ловле. Все были в своих гарнизонах и командах. Потому и смогли приступить к действию немедленно.
Прошло лишь двадцать минут после моего разговора с вице-адмиралом Трибуцем - телеграмма еще не дошла до Таллина,- а оперативная готовность № 1 была объявлена уже на Ханко, в Прибалтийской базе и в других местах. Об этом опять же свидетельствуют записи в журналах боевых действий:
«Частям сектора береговой обороны Либавской и Виндавской военно-морских баз объявлена готовность № 1».
В 02 часа 40 минут все корабли и части флота уже были фактически в полной боевой готовности. Никто не оказался застигнутым врасплох.
Позади были недели и месяцы напряженной, кропотливой, иногда надоедливой работы, тренировок, подсчетов и проверок. Позади были бессонные ночи, неприятные разговоры, быть может, взыскания, наложенные за медлительность, когда людей поднимали по тревоге. Многое было позади, но все труды, потраченные время и нервы - все было оправдано сторицей в минуты, когда флоты уверенно, слаженно и без проволочек изготовились к встрече врага.
Первым принял удар на себя Севастополь. Пускай другие вступили в бой лишь на час-другой позднее, но они уже знали: враг напал на нашу Родину, война началась! Севастополь встретил нападение подготовленным. Командованию флота пришлось самому принять решение об открытии огня. Стоит еще раз напомнить о том, что лишь за неделю до этого всех нас заверяли: война не предвидится, разговоры о ней - провокация, чтобы понять, как драматична была обстановка в ту ночь и какое внутреннее торможение, колебание, неуверенность должны были преодолеть в себе люди, прежде чем твердо и мужественно отдать такой приказ.
Впоследствии мне рассказывали, что в ту субботу, как и в предыдущие дни, корабли стояли в Севастопольской бухте рассредоточено, с оружием, готовым к действию. Они были затемнены, и с берега нельзя было различить их силуэты на черной воде. Но город вечером 21 июня еще сверкал огнями. Бульвары и сады переполнила праздничная нарядная публика. «Казалось, ничто не предвещало трагических событий» - так написал об этом вечере Н.Т.Рыбалко, бывший в те часы оперативным дежурным по штабу Черноморского флота.
Около 23 часов в комнату оперативного дежурного заглянул начальник штаба флота контр-адмирал И.Д.Елисеев.
- На несколько минут отлучусь домой,- сказал он. Н. Т. Рыбалко вновь увидел контр-адмирала меньше чем через два часа, когда тот быстро вошел в комнату дежурного, держа в руках телеграмму.
«Я ее помню дословно,- пишет Н. Т. Рыбалко,- только не ручаюсь за то, в каком порядке были перечислены флоты». Вот эта телеграмма: «СФ, КБФ,ЧФ, ПВФ, ДВФ. Оперативная готовность № 1 немедленно. Кузнецов». (ПВФ - Пинская военная флотилия. ДВФ - Дунайская военная флотилия. - прм ред.)
Сразу же главной базе был дан сигнал «Большой сбор». И город огласился ревом сирен, сигнальными выстрелами батарей. Заговорили рупоры городской радиотрансляционной сети, передавая сигналы тревоги. На улицах появились моряки, они бежали к своим кораблям.
А вот что пишет в своих воспоминаниях адмирал И.Д.Елисеев: «Учитывая тревожную обстановку, мы договорились, чтобы в штабе флота ночью обязательно присутствовал кто-нибудь из старших начальников, облеченный правом в случае необходимости принимать ответственные решения.
В ночь на 22 июня на такое дежурство заступил я, начальник штаба. Такова уж традиция на флоте: самым ответственным считается дежурство с субботы на воскресенье.
В 01.03 поступила телеграмма из Москвы. Через две минуты она уже лежала у меня на столе. Вскоре телеграмма была вручена прибывшему командующему флотом. Это был приказ Наркома ВМФ о переводе флота на оперативную готовность № 1. Немедленно привели в действие заранее отработанную систему оповещения. Предусматривалось два способа вызова личного состава: через оповестителей (скрытно) и по тревоге. Сначала я приказал использовать первый способ. Но в штаб стали поступать сообщения, что переход на повышенную готовность осуществляется недостаточно быстро. Тогда я приказал сыграть базовую тревогу.
Оперативная готовность № 1 была объявлена по флоту в 01:15 22 июня 1941 года».
Постепенно начали гаснуть огни на бульварах и в окнах домов. Городские власти и некоторые командиры звонили в штаб, с недоумением спрашивали:
- Зачем потребовалось так спешно затемнять город? Ведь флот только что вернулся с учения. Дали бы людям немного отдохнуть.
- Надо затемниться немедленно,- отвечали из штаба. Последовало распоряжение выключить рубильники электростанции. Город мгновенно погрузился в такую густую тьму, какая бывает только на юге. Лишь один маяк продолжал бросать на море снопы света, в наступившей мгле особенно яркие. Связь с маяком оказалась нарушенной, может быть, это сделал диверсант. Посыльный на мотоцикле помчался к маяку через темный город.
В штабе флота вскрывали пакеты, лежавшие неприкосновенными до этого рокового часа. На аэродромах раздавались пулеметные очереди - истребители опробовали боевые патроны. Зенитчики снимали предохранительные чеки со своих пушек. В темноте двигались по бухте катера и баржи. Корабли принимали снаряды, торпеды и все необходимое для боя. На береговых батареях поднимали свой тяжелые тела огромные орудия, готовясь прикрыть огнем развертывание флота.
В штабе торопливо записывали донесения о переходе на боевую готовность с Дунайской военной флотилии, с военно-морских баз и соединений кораблей.
«Примерно к 02 часам 00 минутам 22 июня весь флот находился в готовности»,- записано у Н.Т.Рыбалко.
Около 3 часов дежурному сообщили, что посты СНИС и ВНОС (СНИС - Служба наблюдения и связи. ВНОС - Воздушное наблюдение, оповещение и связь. - прм. ред.) слышат шум авиационных моторов. Рыбалко докладывает об этом И.Д.Елисееву.
- Открывать ли огонь по неизвестным самолетам? - звонит начальник ПВО полковник Жилин.
- Доложите командующему,- отвечает начальник штаба. Рыбалко докладывает комфлоту. И тут у них происходит разговор, который воспроизвожу по записи дежурного.
Ф.С.Октябрьский. Есть ли наши самолеты в воздухе?

Ф.С.Октябрьский. Действуйте по инструкции.
Я дословно привожу записи Н.Т.Рыбалко не для того только, чтобы дать характеристику людям. Хочется пояснить, как было трудно принимать первые решения, означавшие переход от мирного времени к войне. Ведь дело касалось Севастополя - главной военно-морской базы Черноморского флота. Отдать здесь приказ об открытии огня всей системой ПВО по неизвестным еще в те минуты самолетам далеко не равнозначно открытию огня на какой-либо пограничной заставе, привыкшей ко всяким инцидентам. На командовании лежала большая ответственность: с одной стороны, не пропустить безнаказанно врага, а с другой - не вызвать нежелательного осложнения. Несколько позже, когда все флоты получили прямое разъяснение, что война началась, сомнения и колебания отпали.
Естественно, такой ответ не мог удовлетворить дежурного Н.Т.Рыбалко, и он обратился к стоявшему рядом с ним начальнику штаба флота И.Д.Елисееву:
- Что ответить полковнику Жилину?
- Передайте приказание открыть огонь,- решительно сказал И.Д.Елисеев.
- Открыть огонь! - скомандовал Н.Т.Рыбалко начальнику ПВО. Но и полковник Жилин хорошо понимал весь риск, связанный с этим.
- Имейте в виду, вы несете полную ответственность за это приказание. Я записываю его в журнал боевых действий,- ответил он, вместо того чтобы произнести короткое флотское «Есть!».
- Записывайте куда хотите, но открывайте огонь по самолетам! - уже почти кричит, начиная нервничать, Рыбалко.
3 часа 07 минут. Немецкие самолеты подходили к Севастополю крадучись, на небольшой высоте. Вдруг сразу вспыхнули прожектора, яркие лучи стали шарить по небу. Заговорили зенитные орудия береговых батарей и кораблей. Несколько самолетов загорелись и начали падать. Другие торопились сбросить свой груз. У них была задача заблокировать корабли в бухтах Севастополя, не дать им возможности выйти в море. Противнику это не удалось. Мины упали не на фарватер, а на берег. Часть попала в город и взорвалась там, разрушая дома, вызывая пожары и убивая людей.
Мины спускались на парашютах, и многие жители думали, что это выбрасывается воздушный десант. В темноте принять мины за солдат было не мудрено. Невооруженные севастопольцы, женщины и даже дети бросились к месту приземления, чтобы схватить фашистов. Но мины взрывались, и число жертв росло. Однако налет был отбит, и рассвет 22 июня Севастополь встретил во всеоружии, ощетинившись орудиями, которые смотрели в небо и в море.
В Москве рассвет наступил несколько раньше. В 3 часа было уже все видно. Я прилег на диван, пытаясь представить себе, что происходит на флотах. Глуховатый звонок телефона поднял меня на ноги.
- Докладывает командующий Черноморским флотом. По необычайно взволнованному голосу вице-адмирала Ф.С.Октябрьского уже понимаю - случилось что-то из ряда вон выходящее.
- На Севастополь совершен воздушный налет. Зенитная артиллерия отражает нападение самолетов. Несколько бомб упало на город...
Смотрю на часы. 3 часа 15 минут. Вот когда началось... У меня уже нет сомнений - война!
Сразу снимаю трубку, набираю номер кабинета И.В.Сталина. Отвечает дежурный:

- Не могу ничем помочь,- спокойно отвечает он и вешает трубку.
А я не выпускаю трубку из рук. Звоню маршалу С.К.Тимошенко. Повторяю слово в слово то, что доложил вице-адмирал Октябрьский.
- Вы меня слышите?
- Да, слышу.
В голосе Семена Константиновича не звучит и тени сомнения, он не переспрашивает меня. Возможно, не я первый сообщил ему эту новость. Он мог получить подобные сведения и от командования округов.
Говорить Наркому обороны о положении на флотах, об их готовности сейчас не время. У него хватает своих дел.
Еще несколько минут не отхожу от телефона, снова по разным номерам звоню И.В.Сталину, пытаюсь добиться личного разговора с ним. Ничего не выходит. Опять звоню дежурному:
- Прошу передать товарищу Сталину, что немецкие самолеты бомбят Севастополь. Это же война!
- Доложу кому следует,- отвечает дежурный. Через несколько минут слышу звонок. В трубке звучит недовольный, какой-то раздраженный голос:
- Вы понимаете, что докладываете? - Это Г.М.Маленков.
- Понимаю и докладываю со всей ответственностью: началась война.
Казалось, что тут тратить время на разговоры! Надо действовать немедленно: война уже началась!
Г.М.Маленков вешает трубку. Он, видимо, не поверил мне. Кто-то из Кремля звонил в Севастополь, перепроверял мое сообщение.
Разговор с Маленковым показал, что надежда избежать войны жила еще и тогда, когда нападение уже совершилось и на огромных пространствах нашей Родины лилась кровь. Видимо, и указания, данные Наркому обороны, передавались поэтому на места без особой спешки, и округа не успели их получить до нападения гитлеровцев.
После звонка Маленкова я все-таки надеялся, что вот-вот последуют указания правительства о первых действиях в условиях начавшейся войны. Никаких указаний не поступало.
Я на свою ответственность приказал передать флотам официальное извещение о начале войны и об отражении ударов противника всеми средствами, на основании этого Военный совет Балтийского флота, например, уже в 5 часов 17 минут 22 июня объявил по флоту: «Германия начала нападение на наши базы и порты. Силой оружия отражать всякую попытку нападения противника».
В тот момент, конечно, следовало уже не только «отражать попытки нападения», а наносить ответные удары по врагу. Но флот не мог этого делать один, нужны были согласованные планы, единое руководство в масштабе всех Вооруженных Сил.
Главный морской штаб передал еще один приказ флотам: «Немедленно начать постановку минных заграждений по плану прикрытия». Помнится, балтийцы просили это еще раньше, когда перешли на готовность № 2, то есть 19 июня. Но я не мог такого позволить - это выходило за рамки моих прав. Поэтому на Балтике этот приказ получили в 6 часов 30 минут 22 июня. Балтийский морской театр беспокоил нас больше других, и мы хотели наверстать упущенное время. Затем было дано дополнительное приказание: «Ставить мины круглосуточно, использовать все что можно: эсминцы и другие корабли». Помнится, Л.М.Галлер лично звонил в Таллин и просил ускорить эту операцию: ведь нужно было выставить несколько тысяч мин. Командующий эскадрой контр-адмирал Д.Д.Вдовиченко вышел с отрядом прикрывать операцию. С каким риском, выдержкой и сознанием своего долга выполнялась эта опасная операция, писал мне потом командир минзага «Ока» Н.И.Мещерский…».

Мемуары маршала Жукова более известны читателю, чем долго не публикуемые воспоминания адмирала Кузнецова, где Георгий Константинович выгладит решительным полководцем, но если читать невнимательно:

«В 3 часа 07 минут мне позвонил по ВЧ командующий Черноморским флотом адмирал Ф С. Октябрьский и сообщил «Система ВНОС флота докладывает о подходе со стороны моря большого количества неизвестных самолетов; флот находится в полной боевой готовности. Прошу указаний».
Я спросил адмирала:
- Ваше решение?
- Решение одно: встретить самолеты огнем противовоздушной обороны флота».

«Нарком приказал мне звонить И. В. Сталину. Звоню…».

Как-то это не очень сочетается с решительным разговором, который, по словам Жукова у него состоялся со Сталиным. Положение, с директивами тоже очень туманно, но о действиях Жукова в данном плане, лучше прочитать у Кузнецова и сравнить.

В воспоминаниях адмирала Кузнецова, я повторил особо интересные моменты, которые разнятся с воспоминаниями Жукова. Особенно прошу обратить внимание на то, что уже в 17 субботы было дано указание о готовности №1, но Жуков видимо писал директивы «на трех листах» и на это важнейшую задачу у него ушло 6 часов!

«Позднее я узнал, что Нарком обороны и начальник Генштаба были вызваны 21 июня около 17 часов к И.В.Сталину. Следовательно, уже в то время под тяжестью неопровержимых доказательств было принято решение: привести войска в полную боевую готовность и в случае нападения отражать его. Значит, все это произошло примерно за одиннадцать часов до фактического вторжения врага на нашу землю.
Не так давно мне довелось слышать от генерала армии И.В.Тюленева - в то время он командовал Московским военным округом,- что 21 июня около 2 часов дня ему позвонил И.В.Сталин и потребовал повысить боевую готовность ПВО.
Это еще раз подтверждает: во второй половине дня 21 июня И.В.Сталин признал столкновение с Германией если не неизбежным, то весьма и весьма вероятным. Это подтверждает и то, что в тот вечер к И.В.Сталину были вызваны московские руководители А.С.Щербаков и В.П.Пронин. По словам Василия Прохоровича Пронина, Сталин приказал в эту субботу задержать секретарей райкомов на своих местах и запретить им выезжать за город. «Возможно нападение немцев»,- предупредил он. Очень жаль, что оставшиеся часы не были использованы с максимальной эффективностью...».

Кроме того в промежутке этого времени, ни Наркома обороны, ни Начальника Генерального штаба не было на месте. К тому же прошу обратить особое внимание на действия Кузнецова

«Жуков встал и показал нам телеграмму, которую он заготовил для пограничных округов. Помнится, она была пространной - на трех листах. В ней подробно излагалось, что следует предпринять войскам в случае нападения гитлеровской Германии.
Непосредственно флотов эта телеграмма не касалась. Пробежав текст телеграммы, я спросил:
- Разрешено ли в случае нападения применять оружие?
- Разрешено.
Поворачиваюсь к контр-адмиралу Алафузову:
- Бегите в штаб и дайте немедленно указание флотам о полной фактической готовности, то есть о готовности номер один. Бегите!
Тут уж некогда было рассуждать, удобно ли адмиралу бегать по улице. Владимир Антонович побежал, сам я задержался еще на минуту, уточнил, правильно ли понял, что нападения можно ждать в эту ночь. Да, правильно, в ночь на 22 июня. А она уже наступила!..

Готовность №1 всем флатам и никаких директив, все завертелось на местах в считанные минуты, как хорошо отлаженный механизм. Моряки первыми приняли бой в 3:15 Севастополь уже сражался и они успели подготовиться. Характерен и интересен разговор Ф.С.Октябрьского, которому Жуков ставит в заслугу первые часы войны на Черном море и Н.Т.Рыбалко.

«Ф.С.Октябрьский. Есть ли наши самолеты в воздухе?
Н.Т.Рыбалко. Наших самолетов нет.
Ф.С.Октябрьский. Имейте в виду, если в воздухе есть хоть один наш самолет, вы завтра будете расстреляны.
Н.Т.Рыбалко. Товарищ командующий, как быть с открытием огня?
Ф.С.Октябрьский. Действуйте по инструкции».

Не возможность Командующего ВМФ Кузнецова! через дежурного связаться со Сталиным поразителен, если не сказать большего:

«Сразу снимаю трубку, набираю номер кабинета И.В.Сталина. Отвечает дежурный:
- Товарища Сталина нет, и где он, мне неизвестно.
- У меня сообщение исключительной важности, которое я обязан немедленно передать лично товарищу Сталину,- пытаюсь убедить дежурного.
- Не могу ничем помочь,- спокойно отвечает он и вешает трубку».

И еще многое другое….

21-22 июня является вершиной года, знаменует поворот Солнца на зиму и называется праздником Купалы. Этот поворот Солнца, деливший год на две половины, издревле сопровождался особым празднеством.

История Купалы корнями уходит вглубь тысячелетий. Союз огня, воды, земли и неба - так называют день летнего солнцестояния.Главное таинство купальских праздников начинается в ночь с 21 на 22 июня. Днём собирают и плетут венки, а ночью совершают подношения огню и воде, земле и небу, водят хороводы вокруг костра и поют песни. Прыжками через костёр и танцами на углях проводится огненное очищение. Вода в этот период наполняется чудодейственной силой, способной исцелять, охранять, привлекать, наделять здоровьем, красотой и умиротворением. Астрономически 2 июля Земля проходит перигелий. Перигелий - самая дальняя от Солнца точка орбиты Земли. В полдень высота Солнца над горизонтом наибольшая. Солнце на короткое время становится в особое положение, символизирующее единство с Богом. Через три дня - с 5 по 7 июля - все воды Земли заряжаются особой, чудодейственной силой. Солнце как лик Божий посылает свою божественную милость через стихию Воды. Человек может получить духовное озарение, вручаемое непосредственно Богом.

Традиции празднования летнего солнцестояния

По древнему представлению в ночь на Купала Перун выступал на битву с демоном-иссушителем, останавливающим колесницу Солнца на небесной высоте, отверзал скрытые сокровища в облачных скалах и умерял томительный зной дождливыми ливнями. Оружием Перуна служил дуб, которым он разил нечисть, переворачивая его вверх корнями. Дуб - в прочтении «вверх корнями» звучит - буд(ь)! Образ дуба как родового древа, древа жизни несёт понятие о силе духа и крепости тела, призывая к физическому совершенству и продолжению рода. Поэтому одним из древнейших способов волховства (волшебства) в летнее солнцестояние были действия вокруг дуба, в дубовых рощах, с желудями и дубовой корой. Например, в воду для купания детей добавляйте отвар дубовых листьев и веток - для крепости тела, для оберега. Жёлуди служат древнейшим оберегом: насыпьте их в мешочек и повесьте возле кровати ребёнка. Не случайно в народе существует обычай благословлять любовные союзы, возникающие в период летнего солнцестояния, а зачатые в это время дети считаются находящимися под особой защитой Рода. Этот праздник посвящён заботе о физическом теле, о чистоте и целостности энергетической оболочки организма. Поэтому собирают травы, делают обереги от злой силы, снимают порчу, сглаз, другими словами - выравнивают энергетический кокон. Астральное тело человека, управляющее эмоциями и психикой, в этот период становится, с одной стороны, очень уязвимо и податливо, с другой стороны - готово к восприятию нового, раскрытию тончайших духовных качеств, набору новой силы и качественной трансформации. Через неделю после Троицы (в июне) начинается Петров пост, который заканчивается 12 июля. Для правильного проведения Петрова поста рекомендуют не только соблюдать ограничение в пище, а сосредоточится на духовной стороне поста - мысли свои устремлять к Богу, исповедаться и причаститься. Как видите, и в языческой, и в христианской традиции в период прохождения Землёй перигелия и солнцеворота призывают к очищению духовному и физическому, к устремлению души к свету и Богу.

Что несёт людям день летнего солнцестояния?

Кто оказывается достойным чести, тому открываются клады - тайны Земли. Снятся вещие сны и грёзы из будущего. Это один из самых магических периодов времени. Загадываются желания, корректируется будущее - путём непосредственного контакта человека со стихийными силами Земли. Сейчас это взаимодействие наиболее доступное, лёгкое и сильно ощутимое. Вы можете заручиться поддержкой незримых сил природы - если окажитесь чисты душой и открыты для света. Вот для этого придуманы всевозможные купальские ритуалы - прыжки через огонь, омовение в реке на восходе солнца, одевание на голову венков из цветов и трав-оберегов. Венки гонят печаль, тревогу, злые помыслы, неприятные воспоминания, отравляющие душу, т.е. просветляют разум, мысли и очищают память. Если день летнего солнцестояния нет возможности провести на природе - посетите городской парк вечером на заходе Солнца или утром на восходе. Найдите красивый дуб или берёзу. Поговорите с деревом, попросите его участия в Вашей судьбе в качестве оберега, сорвите несколько листьев - это и будет Вашим оберегом в течение года. Сухие листья можно положить в мешочек (из ткани) и вложить его в подушку.

Когда бывают самая короткая и самая длительная ночи в году? Ответ на этот вопрос прост и многим известен с давних времен.

Самый длительный световой день (его еще сопровождает самая короткая ночь в году) и самый короткий имеют свое научное название и обозначаются термином «солнцестояние».

Издавна оно имеет немаловажное значение в годовом цикле времени. В связи с тем что всегда управляли укладом жизни людей, у многих народов в их собственных культурах возникли традиционные обычаи, обряды и праздники, связанные с такими днями.

В современной жизни продолжительность солнцестояния (летнего и зимнего) может рассчитываться с точностью до одной минуты на несколько лет вперед.

Когда же бывает самая короткая ночь в году? О традициях, обрядах, связанных с такими специфическими астрологическими явлениями (солнцестояние и самая короткая ночь), а также о самих датах можно узнать из этой статьи.

Виды солнцестояния, традиции

В периоды солнцестояний на планете Земля наблюдаются самый длительный и самый короткий световые дни.

Зимой солнцестояние в бывает 21 или 22 декабря. Длина дня светового при этом — 5 ч. 53 минуты. И, конечно, на эту же дату приходится и самая долгая ночь. Затем продолжительность дня начинает расти.

В один из трех дней, с 20 по 22 июня, наблюдается летнее солнцестояние (тогда же приходит самая короткая ночь в году), длящееся 17 ч. 33 мин. После этого происходит постепенное укорачивание светлого времени суток и удлинение периода ночи.

С вышеперечисленными природными событиями связаны различные любопытные традиции. В прежние времена в России и в некоторых из стран ближнего зарубежья был популярен Он посвящался самому короткому дню и был приурочен к Святкам и Рождеству.

О самом продолжительном дне, как утверждают историки, знали когда-то даже древние египтяне, строившие гигантские пирамиды. Об этом свидетельствует то, что самые высокие из них расположены так, что солнце садилось в этот день именно между ними (это явление становится видно, если смотреть на эти строения со стороны Сфинкса).

Что происходит во время самого длинного и короткого дней в году?

Все люди замечают, что с приходом весны солнце все выше и выше оказывается над горизонтом в полдень и с каждым днем все позже уходит с небосвода вечером. В начале лета оно достигает своей наивысшей точки — это и есть летнее солнцестояние.

Дата этого явления зависит от и года (того, високосный он или нет).

20 июня происходит летнее солнцестояние в Северном земном полушарии, если и 21 июня - если в году 365 дней. В Южном же полушарии самый длительный день в високосный год — 22 декабря, а 21 декабря — в обычный год.

А какого числа самая короткая ночь? Ответ прост. Она наступает после дня солнцестояния.

День Ивана Купалы

По старинным славянским поверьям, это время волшебное: многократно увеличиваются силы всех полезных растений, показываются в снах и видениях суженые девушкам.

Раньше этого времени и купаться было запрещено. Считалось, что в водах сидят черти. А в период летнего стояния они уходили из воды до самого начала августа.

Но наступило время, когда эти языческие традиции были вытеснены христианскими, и этот старинный праздник получил иное название — день Иоанна Крестителя. Но так как Иоанн крестил окунанием в воду, он стал называться днем Ивана Купалы (это самая короткая ночь летом). Этот праздник хорошо прижился и дошел до современности.

Ночь на Ивана Купалу у славян считается магической, волшебной. В эту ночь люди гадают, прыгают через костер (происходит очищение огнем), собирают целебные травы. Важным атрибутом в этот день считается массовое купание.

Итак, сколько длится самая короткая ночь в году? 6 часов 26 минут.

По старому календарю день солнцестояния летнего и знаменитый день Ивана Купалы совпадали, но сейчас (по новому стилю) этот праздник переместился на 7 июля.

Солнцестояние зимнее, празднование

День постепенно начинает убывать после летнего солнцестояния. Потихоньку Солнце доходит до самой низшей точки подъема.

Кратчайший день в году в полушарии северном наступает 21 или 22 декабря (в зависимости от года), а в Южном, соответственно, 20 или 21 июня. И вновь после самой длительной ночи отсчет начинается обратный.

Еще в давние времена праздновалось Перед длительной зимой люди забивали всю скотину и устраивали пир. Затем этот день получил следующее значение — пробуждение жизни.

Праздник этот — самый большой и известный у германских народов, — средневековый Йоль. В ночь, после которой светило постепенно все выше и выше поднимается, они жгли в полях костры, освящали растения (деревья) и урожай, варили сидр.

А самая короткая ночь в году, соответственно, наступает через полгода после этих событий.

В нынешнем мире эти значимые даты не имеют настолько большого значения, как это было раньше у наших предков. Однако современные язычники продолжают считать их праздниками и непременно отмечают, как это было принято в старину.

© fialkisvetlana.ru, 2021
Как проводить время на даче с любовью. Растения и цветы